Знакомимся с Россией: В «Старообрядческой Палестине» Подмосковья.

Поездку в Гуслицы — «Старообрядческую Палестину», — как прежде именовали эти места на востоке Подмосковья (места традиционного расселения старообрядцев, спасавшихся в глухих болотистых лесах от гонений), планировали давно. Три года подряд что-то «перебивало» — то паломничество в Великий Новгород, то в Нижний… Для прихожан нашего храма регулярно организовываются различные паломнические и познавательные поездки и походы: и за рубеж, и по России, и просто по Москве. Программы путешествий всегда интересны и незаурядны. Особая благодарность в этом настоятелю – о. Кириллу. Он, вне всякого сомнения, является «моторчиком», который всех держит в тонусе, не дает закиснуть и завязнуть в «бытовухе», поддерживает живой интерес к познаванию нового, а нередко бывает так, что и там, где не раз уже были, мимо сто раз проходили, и, казалось бы, что еще там смотреть — вдруг заиграет это место новыми красками и откроется со стороны, ранее даже и не предсказуемой.

DSC00727

Решение посетить Гуслицы в этом году созрело внезапно – откуда-то вдруг и очень вовремя возникла информация, что 22 июня, в День памяти и скорби, у поклонного креста в мемориальном парке гуслицкой деревни Степановка будет совершаться панихида по всем погибшим в Великой Отечественной войне, и, прежде всего, односельчанам и землякам. Это не опечатка, вы не ослышались: в, скажем так, заурядной подмосковной деревеньке Степановка есть уникальный мемориал, который соединяет в себе парк из голубых елей и кедров, аллею славы с монументом-памятником советского периода и внушительных размеров старообрядческий крест, возле которого ежегодно служатся панихиды. Да! — еще и историко-краеведческий музей, собравший богатую коллекцию предметов старины, с каждым годом становящихся все уникальней и ценней.

Выехали из Москвы довольно рано, с запасом, но приехали впритык к началу службы. Погода внесла свои коррективы, постоянно накрапывал дождь, то утихая, то усиливаясь, и панихиду решено было совершать в здании музея.

DSC00732

Народ стал было разбредаться по музею, но о. Антоний, настоятель церкви прп. Иоанна Лествичника в Куровском, строго, но с любовью призвал всех: «Пойдемте Богу молиться». Молящиеся в основном были люди в возрасте, но никто ни разу не присел, хотя служба шла долго, более часа. Довольно уверенно подпевали священнику. В конце панихиды о. Антоний трижды поименно помянул всех погибших сельчан и всех воинов на поле брани убиенных. На службе было три священника, а вот людей насчитать удалось не больше десятка вместе с нами, о чем с прискорбием заметил в своем слове о. Антоний: «С каждым годом молиться людей приходит всё меньше и меньше. Старики уходят в мир иной, молодежь забывает подвиг своих дедов и прадедов. Вы же, старшее поколение, обязаны передать память об этих страшных событиях, об этой войне и Великой Победе своим детям и внукам. Они гибли не за безбожную власть и безбожную идеологию, как говорят сейчас те, кто хочет принизить значимость подвига нашего народа, но за своих родителей, жен и детей, за свое Отечество, за свою родную землю». Вспомнил о. Антоний в связи с этим Устинью Григорьевну Андриянову, которая была инициатором создания Степановского мемориала памяти, музея. Традиция ежегодной молитвы у креста 22 июня также была заложена ею с 1985-го года, и она не прекращалась.

После панихиды новый директор музея Любовь Федоровна, по словам о. Антония, «нынешняя хранительница традиций, ученица Устиньи Григорьевны, после ее смерти принявшая эстафету», всем предложила попить чаю с конфетами и печеньем и ознакомиться с музейной экспозицией.

При входе в музей посетителей встречают два стенда в виде окон, обрамленных резными, правда, бумажными, наличниками. На них множество фотографий окон с еще уцелевшими наличниками: затейливо-кружевными и попроще. Помню еще из детства, что наличники были на каждом доме, каждый дом имел свое лицо, свои глаза. Сейчас это уже большая редкость, а жаль. Наличник, как говорит нам информация на стенде – это оберег дома; «Чтобы грустно не смотрели окна рубленой избы, их в наличники одели незатейливой резьбы. И теперь они глядятся добрым ласковым лицом, с ними хочешь улыбаться, перекинуться словцом» (Л. Федоров).

DSC00738

Историко-краеведческий музей расположился в Степановской начальной школе. Сначала, когда школа еще работала, он занимал некоторую ее часть, сейчас уже полностью. В память о школе в музее оборудован целый бывший класс. Всего их было три. Классы большие, просторные, раньше в них училось до 40 ребятишек в каждом (в послевоенный 46-47-й учебный год было аж 168 школьников). С началом перестройки жизнь в деревне стала затухать, а к 2010 году в школе обучалось всего 4 ученика. Школа разделила участь множества школ по всей России: из-за нерентабельности ее закрыли. В классе мы увидели две маленькие (для первоклашек) ученические парты советских времен с углублениями для чернильниц, сами чернильницы с перьевыми ручками. Школьная доска вся исписана мелом: «Классная работа», тема урока…. Как будто время остановилось — закончился урок, а дежурный не успел подготовиться к следующему, стереть все с доски… Бюст «дедушки Ленина» — как же без него; горн, пионерский галстук, барабан, классные журналы, портреты писателей и ученых на стенах. В каждом классе стоит огромная печь с мудреной системой дымохода – в школе всегда было тепло, даже в суровые морозы. Само здание школы, построенное в 1923-м году, тоже представляет интерес, почти столетний деревянный сруб до сих пор очень добротен. Уютно. В одном крыле школы шел учебный процесс, в другом крыле традиционно для сельской местности проживали учителя со своими семьями. Они приезжали со всей страны. Последняя учительская семья жила здесь довольно долго – с 33-го года до семидесятых. Муж погиб на фронте, жена с четырьмя детьми осталась здесь, преподавала. Гусляки сплошь были грамотны. «Гуслицы — это единственный край в России, где население поголовно грамотно и не представляет из себя типичной русской глухой провинции», писал И. Кириллов в журнале «Церковь» № 13 за 1910 г. Директор музея призналась, что ее коробит, когда некоторые посетители говорят, что староверы тёмные люди. «Видимо, потому что себя они считают светлыми, а человек, если верующий, значит он темный» — заметил наш уважаемый прихожанин, всеми любимый старец Владимир Степанович – художник, иконописец, в прошлом преподаватель в художественной спецшколе и на художественном факультете пединститута.

В следующем классе-зале представлен интерьер старинной избы: красный угол с иконами, печь, чугунки, горшки, ухватки, кровать, зыбка – люлька для младенцев, часы с маятником, солидный комод…. Мне это все очень знакомо – когда приезжала на каникулы к бабушке, все это видела своими глазами: печка, украшенная всегда чистыми белыми расшитыми кружевными занавесочками; большая кровать с периной и несколькими подушками друг на друге, накрытыми белоснежными кружевными накидками (даже новый «житель» — телевизор – тоже был накрыт таким же покрывалком); крюк в потолке для люльки (сама люлька на тугой пружине, в которой моего старшего брата еще качали, убрана в чулан), тканные дорожки-половички… Утром, лежа на перине, меня будил легкий шорох и запах чиркнувшей спички: бабушка зажигала «огонышек» — лампадку пред иконами, поправляла фитилек и начинала шепотом молиться, неспешно и бесшумно делая метания и поклоны на подручник, — думая, что я еще сплю. Я сквозь ресницы подглядывала за ней, лежала, не шелохнувшись, чтобы не спугнуть – ведь если себя обнаружу, то мне придется продемонстрировать свое «фи», недоумение: мы ведь (октябрята, пионеры) твердо должны были усвоить, что Бога нет. А мне не хотелось этого делать, хотелось просто слушать это тихое моление и вдыхать запах горевшей лампадки. С годами обстановка мало менялась и это внушало какое-то спокойствие и уверенность в завтрашнем дне. Время текло медленно и важно, наши предки никуда не спешили и везде успевали, хоть и не было у них ни машин, ни компьютеров, ни телефонов. К вещам относились бережно, и они служили долгое время, от поколения к поколению; мы же привыкли все менять с космической уже скоростью, не успев даже привыкнуть.

В «избе» отведен уголок, посвящённый Церкви — старообрядцев всегда отличало благочестие. Представлена белая небольшая купель для крещения младенцев, церковная литература, подручники, несколько икон (конечно, это не древние иконы, да и понятно – опасно было бы держать без должной охраны такую ценность), аналой (правда, его на своем месте не было – «старичок» оказался востребованным на прошедшей только что панихиде – связь времен налицо).

В музее прослеживается местная история на примере нескольких эпох: старина (этим емким словом обозначили все, что было до революции), предвоенный период, Великая Отечественная война, период после войны.

Музей был создан в 1987-м году. Сюда стали приезжать из Москвы, интересовались местным фольклором, собирали старинные вещи («старье» — как называли это сельчане). Есть некоторые документы, к примеру, данные последней дореволюционной переписи 1883 года, в которой учитывалось только взрослое население: в деревне насчитали тогда около 1200 человек. Есть сведения, что случались бунты из-за всяческих притеснений, например, запрета ходить в лес, охотиться и т.п.

Представлены предметы быта: коромысло, странные лопаты с загнутыми краями, хомуты – лошадей было много. Сельское хозяйство в этих краях очень бедное; растили овес лошадям, рожь, гречу, коноплю (для изготовления тканей). Картофель богатых урожаев тоже не давал. Что приносило прибыль, так это выращивание хмеля, есть даже дипломы крестьянам с немецких выставок за победы в хмелеводстве.Гуслицкий хмель славился, пока не началось нашествие иностранного – он вскоре завоевал рынок своей дешевизной. Невыгодно стало этим заниматься. Тем не менее, даже в шестидесятых годах хмеля сажали ещё много. Потом уже начали выращивать кукурузу, но это не только в Гуслицах — по всей России.

Много старинной одежды, обувь. Запомнились праздничный выходной костюм женщины среднего достатка – юбка у него со шлейфом (отличие местных модниц) и миниатюрные франтоватые сапожки на каблучках и со шнурочками – надо быть Золушкой, чтобы носить их и комфортно себя чувствовать (я пыталась в детстве «влезть» в такие же бабушкины – ничего не вышло: нынешний кроссовочный стиль, конечно, удобен, но он не оставляет шансов изяществу).

Посредине зала – ткацкий стан, большое деревянное сооружение. Он довольно много занимал места, на ночь его не убирали, а выметали мусор, образовавшийся при ткачестве, и стелили прямо под ним соломенные матрасы. Избы были небольшие, а семьи напротив — имели много детей, да и жили по нескольку поколений в одном доме. Ткацкие станы стояли почти в каждом доме до конца 19 века, пока не открыли крупные фабрики. Фабриканты стали давать работу на дом. Безбедное существование ткацкие станы, особенно если их было несколько, обезпечивали. Чем больше станов имела семья, тем богаче она жила. В некоторых семьях их было более десятка. Помимо хмелеводства ткачество – это чуть ли не основной промысел в то время.

Следующая экспозиция посвящена предвоенным репрессиям — первая волна прошла в 29-30-е годы. Несмотря на антицерковную политику и репрессии, люди продолжали собираться для молитвы. Вторая волна – жуткие 1937-38-е – т.н. «дело богородских начетчиков». Всех священников и служителей церкви арестовали. О. Димитрию Абрамову на момент ареста был 61 год. Когда его арестовывали, как сказано в отчете особистов, «лошадь два раза нас свалила». Обвинения как под копирку: «высказывание террористических намерений в отношении руководителей партии». В марте 38-го все были расстреляны на Бутовском полигоне. Богородская община была уничтожена.

В военной экспозиции обнаружила информацию о своём двоюродном деде: единственном, пришедшем с войны, из четырех сыновей Андреевых. Все они были призваны в один год – 1942-й; в последнем письме моего погибшего деда, Георгия Ананьевича Андреева, между строк: «стоим где-то под Смоленском». Представлены письма с фронта, похоронки, ржавые простреленные каски (наша и немецкая), гранаты. В этих местах боёв не было, все эти предметы были переданы поисковиками из-под Вязьмы, где в большинстве своем и полегли гусляки, защищая подступы к Москве. Единственное, что вспоминают местные жители, так это разбомбленный неподалеку эшелон, на котором эвакуировали московский завод в Ташкент. Очень много было погибших, там рядом их всех и захоронили.

И совсем настоящее: история в фотографиях, как растили парк, ухаживали за ним. Картины местного самородка: оказавшись из-за травмы позвоночника прикованным к инвалидной коляске, он последние десять лет жизни вел затворнический образ жизни, начал рисовать.

Несколько памятных стендов, посвященных Устинье Григорьевне. Мемориал, музей, церковь прп. Иоанна Лествичника в Куровском – все это создано ее усилиями. В довесок к этому возродила еще и такое фольклорное направление, как «Степановская кадриль»: «Очень мне хотелось, чтобы ожили в Степановке старинные танцы и песни, ведь сколько лет объединяли они людей, незримо передавая из поколения в поколение идеалы общности и красоты». Пик популярности пришелся на 1986-й год – много гастролировали, выступали в московском Доме композиторов. Даже интересно, что это за такое уникальное явление – «Степановская кадриль», чем она отличается от других кадрилей? Узнать бы, посмотреть. Но , увы…Сейчас все заглохло – старики померли, а молодым не надо, да и нет их – все по городам разбежались. Сейчас в деревне живут пенсионеры в полусотне домов, а было домов жилых более четырехсот. На стенде фотографии местных артисток, запечатленных в танцевальном вихре; стихотворение Устиньи Григорьевны про «Степановскую кадриль» — наивное, но от души, и с любовью.

Прогулялись по мемориальному парку: 176 погибших и 176 голубых елей и кедров, высаженных в честь каждого героя. Вчитываемся в памятные таблички, установленные у каждого деревца: большинство погибших не старше 20-ти лет; дата смерти почти у всех — 42-й год. Перед крестом, который установлен рядом с монументом, пропели «Кресту Твоему поклоняемся, Владыко…», приложились. Надо двигаться дальше — в программе нашего паломничества запланировано посещение еще нескольких интересных мест, и нас уже ждут, чтобы рассказать о них.

DSC00773

Переезжаем мосток через небольшую речушку с музыкальным названием Гуслица. Речка и подарила свое имя селу, расположившемуся на ее берегах – Погост на Гуслице, позднее — Гуслицы. Село станет центром древней волости, самобытного старообрядческого региона, который долгое время также будет именоваться этим благозвучным названием — Гуслица. С конца ХIХ века Гуслицкую волость упразднят, а село получит свое новое название – Ильинский погост, которое и носит по настоящий день. Пытаясь сохранить память о славном и интересном прошлом гусляков, о культуре этого края, его традициях, неравнодушные местные энтузиасты создают самородные музеи. Помимо музея в деревне Степановка, есть еще замечательный музей, который существует уже несколько десятков лет при школе как раз таки бывшего исторического центра Гуслиц – села Ильинский погост. Сюда и держим мы свой путь.

Ильинский погост виден с дороги по высокой колокольне Воскресенской церкви. В середине 19-го века на отведенной церкви земле располагались крупные базары, сдавали в аренду мельницу. На вырученные деньги церковь и возвели, освящена она была в 1840-м году. Воскресенская церковь села Ильинский погост строилась для борьбы со старообрядчеством. Велась летопись, гордились, когда старообрядцы переходили в лоно РПЦ – такие случаи были — 2-3 человека за год. Есть исповедальные книги, которые характерно отражают соотношение новообрядцев и старообрядцев: «Были на исповеди» – перечислено10 семей, а потом пошли «записные раскольники» — и фамилии 100-150-ти человек. Церковь большая — на 2 тысячи прихожан; служили в ней 3 священника. Величественный, красивый храм с колокольней. Сейчас, правда, можно только дофантазировать, какой он был раньше, если убрать с крыши поросль кустарников, побелить, покрасить и т.п. Хотя есть подвижки – купол сделан не так давно, из Волгодонска был привезен материал под золото, смотрится очень красиво.

Въехали в лесок, где у небольшого трехэтажного здания школы нас встретил директор — Юрий Александрович Карякин – природный старообрядец, прихожанин Устьяновской церкви.

С первых минут общения с ним становится ясно, что школа и музей – это главное дело его жизни, такое тепло чувствуется в каждом его слове. На вопрос, сколько он работает в школе, Юрий Александрович отвечает: «Всю жизнь. Сорок лет». По его словам, это самая обычная сельская школа; всех классов по одному, лишь 1-х классов в этом году было набрано два. Но уже первые шаги по ее коридорам показывают обратное – не совсем обычна эта школа, видно, что детям здесь комфортно и интересно.

Одну из стен на первом этаже занимает большая коллекция бабочек, насекомых, жучков. Энтомологический кружок работает уже три года. В основном, экспонаты местные, но есть и коллекция тропических бабочек, подаренная дачником. Ученики все делают сами, в том числе и специальные коробки для экспонатов – они мастерят их из коробок обувных, обклеивают, вставляют стекло – ничем не отличишь от заводских. Очень достойная коллекция, вызывает восхищение.

Ильинская школа была первой, при которой открылось дошкольное отделение. Много упреков в связи с этим было тогда, в 2006-м году, в адрес директора. Но прошло 10 лет и подобные начинания стали поддерживаться на уровне правительства. Уютное помещение, малышня готовится к послеобеденному тихому часу. Увидев Юрия Александровича, дети радостно и бесстрашно его приветствуют «О! Директор!»

Старшеклассники занимаются туристическим многоборьем, о чем говорит стенд-отчет о путешествии в Приэльбрусье. Здесь они овладевают навыками ориентирования на местности, работы с альпинистским снаряжением, преодоления горных спусков, подъемов в любых погодных условиях. Но самое главное, они учатся работать в связке, в команде, учатся помогать друг другу, подставлять плечо в трудный момент жизни.

Открытие школы совпало с отменой крепостного права — 1861 год. В музее есть копии некоторых документов. Заинтересовала ведомость с необычными оценками: «не худо», «удовлетворительно», «изрядно», «хорошо», «порядочно», «очень хорошо», «скромно» — поди, догадайся сейчас, каким нашим привычным оценкам по пятибальной системе они соответствуют! Еще в ведомости указано вероисповедание учащихся – православные и раскольники. Соотношение один к двум: 4 православных и 8 т.н. раскольников. Это слово, кстати, перестали официально использовать только с 1905 года, после Высочайшего Указа «Об укреплении начал веротерпимости», в котором предписывалось «присвоить наименование старообрядцев взамен ныне употребляемого названия раскольников…» Но до сих пор множество невежественных людей об этом ничего не знают и продолжают считать старообрядцев раскольниками (и даже священнослужители!). Школа была начальной, какой-то период даже платной. В 37-м стала семилеткой, в 41-м уже в качестве десятилетки школа выпустила свой первый выпуск: из-за парты на войну. Живым из этого выпуска вернулся только один… Помимо официальной школы, кстати, было много неофициальных самородных старообрядческих школ. Повторюсь: прежде Гуслицы имели существенное отличие тем, что их население, включая женщин, было почти поголовно грамотным. «Нигде, надо полагать, не распространена так грамотность, как в Гуслицах… грамотность среди здешнего старообрядческого населения является как будто родовым, неотъемлемым наследством» (А.С. Пругавин. Старообрядчество во второй половине XIX в. М., 1904). Знания давали в основном церковные, необходимые для поддержания старообрядческой культуры, а священников-гусляков можно было встретить на многих старообрядческих приходах по всей России. 

Вот такая история «совсем обычной сельской школы», которой, а точнее, ее директору, удалось объединить вокруг себя ряд ученых. А главным направлением деятельности здесь можно считать изучение истории своего региона, краеведение. Историко-краеведческий музей – вне всякого сомнения, гордость не только школы, но и района.

DSC00760

Экспозиция музея начинается уже перед входом. Несколько стендов рассказывают о том, какие известные личности бывали в Гуслицах. По приглашению местных жителей приезжал в Ильинский погост Алексей Толстой на конференцию по книге «Хлеб». Фотографии запечатлели его выступления, встречи с крестьянами. Уезжая, он вывез из местного Воскресенского храма церковный архив, объяснив это тем, что будет использовать его в своих трудах. Архив до сих пор не могут найти. По заданию главного редактора «Московского листка» Гиляровский собирал материал о разбойнике Чуркине, который «обдирал» богатых, а бедным якобы помогал. Местный гуслицкий Робин Гуд орудовал в предреволюционное время. Приезды Гиляровского вошли в трехтомник его трудов. Он описывает быт гусляков, как сам здесь охотился.

Юрий Александрович знакомит нас с историей Гуслиц. Большую часть своей истории Гуслицкая волость была дворцовой, княжеской. Впервые она упоминается в духовной грамоте-завещании Ивана Калиты, датированной 1339 годом. Гуслицами в разное время владели Дмитрий Донской, Василий Темный, Иван III. Двоюродный брат Ивана Грозного Андрей Старицкий передал Гуслицы своему сыну Владимиру. Грозный отобрал Гуслицы у Старицких, взамен отдал им Звенигород — якобы из-за богатых залежей болотной руды. Ее, действительно, добывали, но она сложна для переработки и после зарождения металлургического дела на Урале добывать ее прекратили. Старые люди рассказывали, что в болотах сохранились под водой деревянные настилы, по которым заезжали на лошадях. Нам дали подержать кусок болотной руды – черный пористый, увесистый.

Некоторые периоды Гуслица из дворцового подчинения переходила к конкретным людям. Меньшикова за победу в Полтавской битве Петр I наградил Гуслицкой и близлежащими волостями. Но Меньшиков здесь ни разу не появился. Когда его сослали, волость опять передали в дворцовое ведомство. Первая жена Петра I Евдокия Лопухина владела волостью до того, как ее сослали в монастырь — и опять Гуслица отошла в государево ведомство. Дальнейшая история Гуслиц связана с теми, кто приходил к царской власти. Если наследники были по Екатерине, то Гуслица у потомков Лопухиных отбиралась. Если потомки по линии Евдокии Лопухиной – возвращали.

При Степане Васильевиче Лопухине количество дворов в селе Ильинский погост увеличилось в два раза. Он построил себе здесь дворец из отборного елового леса, с мансардой. По архивным описаниям, убранство было очень богатое. Кроме коров в хозяйстве было около 20 лошадей и около ста охотничьих собак – гончие и борзые – понятно, — занимались охотой. Петр II останавливался проездом на неделю у Лопухина. Лопухиных обвинили в претензиях на власть и в 1743 году отобрали все имения (даже кур описали, не только людей), секли кнутами, урезали языки, сослали в Сибирь. Когда пришли к власти потомки по линии Лопухиной, их из Сибири вернули, но оставили им только часть Гуслиц, остальная была продана другим помещикам – Мусину-Пушкину, Демидову, Зотову, Голицыну…

С 1860 года Гуслицкой волости уже нет, она была упразднена, на ее месте создали три волости (Беззубовская, Дороховская и Ильинская). В советское время понятия «гуслицкие промыслы», «гуслицкая культура», «Гуслицы» в документах чиновников от культуры не звучали вообще. С 1921 по 1929 почти вся территория Гуслиц относилась к Егорьевскому уезду, потом перешла в Куровской район, который в 1959-м присоединили к новообразованному Орехово-Зуевскому району.

С интересом рассматриваем экспонаты музея: глиняные горшки, обернутые берестой (своеобразный термос), колотушка ночного сторожа, безмен в виде булавы (ни за что не догадаешься), колокольчик для коровы, зыбка младенца, цеп для выколачивания снопов. Коллекция утюгов, деревянная посуда, ковшики, ножницы для стрижки овец, рубец для стирки белья, мощные замки с местных моленных – один даже в рабочем состоянии. Кованые тиски. Привлекла внимание здоровенная лобовая часть с рогами какого-то огромного животного, жившего много веков назад – ее выловили из реки Нерской. Находку относят к 15 веку, но еще будет экспертиза и, надеюсь, в следующий приезд мы узнаем, что за «зверь» обитал в далекой древности в этих краях.

Далее представлен послереволюционный период: история колхоза, акт на вечное пользование землей; фотографии: первый трактор, кукурузные поля, хмель на козлах-тычинах (говорят, что одно время их делали из можжевельника).

Промышленных предприятий не было. Юрий Александрович приводит Даля: «Звона много, а хлеба нет». Жили в Ильинском погосте в основном священнослужители, торговцы, купцы, мещане, владельцы постоялых дворов. Когда-то Ильинский погост претендовал на звание районного центра (был центром волости). Но так как в нем не было дано развития никакому производству, то со временем он превратился в заурядное село.

Заболоченная глухая местность, край Московской губернии, дорог почти нет. Что же послужило тому, что Гуслицы так звучали? Только благодаря деятельности старообрядцев, которые всегда ревностно хранили и поддерживали древние традиции. Они издавали рукописные церковные книги, писали иконы, отливали медные иконы, крестики, складни. Культура старообрядческих Гуслиц стояла на очень высоком уровне. 
Гуслицкие рукописные книги ничем не отличишь от типографских – каждая буква тщательно выписана, одна к одной. Заглавные буквы, разделы, заставки украшены уникальной росписью, получившей название «гуслицкая». Работая над орнаментами, переписчики пользовались собственными архивами прорисей, на полях которых принято было указывать точную ссылку на древние оригиналы (17 век и ранее).Старообрядцам запрещено было пользоваться типографиями, были подпольные, но, в основном, книги переписывали вручную, их распространяли по всей стране — и в Выг, и в Ветку, и даже заграницу. К сожалению, люди, кто владел этим мастерством, неизвестны, т.к. авторство на книгах, как и на иконах не указывалось. Лучшие музеи мира гордятся, если у них есть гуслицкие рукописные книги с гуслицкой росписью (кстати, залы школьного музея также оформлены в стиле гуслицкой росписи). Книг было много, постепенно потомками они распродавались, а у музея, посетовал Юрий Александрович, не было таких средств, чтобы их выкупить. К началу ХХ столетия переписывание книг, а равно и украшение их гуслицкой росписью стало отмирать. Среди экспонатов представлено только несколько экземпляров книг. «А вот иконы мы не собираем – опасно», — говорит директор, – «но зато есть коллекция прорисей местных икон». Прориси выполнены на очень высоком уровне, все линии четкие, выверенные. Чувствуется рука талантливого иконописца. Иконы писали во многих домах. Гуслицкая икона – это целое иконописное направление. Также занимались подпольным медным литьем – Петр I запретил это делать, но старообрядцы продолжали тайно отливать иконы. Считалось, что медная икона, пройдя через огонь, была особенно чистая в духовном смысле, т.е. практически нерукотворна, да и исказить ее изображение (к примеру, поменять двуперстие на троеперстие, как после раскола повсеместно шельмовали писанные) практически было невозможно. Юрий Александрович рассказывает случай, происшедший на Второй мировой – в нагрудном кармане бойца-гусляка была литая икона. Пуля, попав в нее, не пробила, икона защитила сердце солдата. Великой Отечественной войне, героизму местных жителей, в школьном музее отведен отдельный стенд. В числе экспонатов патефон того времени (Юрий Александрович сказал, что на День Победы его заводили), награды, остатки оружия.

Заключительный стенд посвящен старообрядческому духовенству: на фотографиях митрополиты Адриан, Алимпий, Корнилий, некоторые священники, например, о. Леонтий Пименов, с которым Юрий Александрович лично знаком и назвал его достойнейшим и умнейшим человеком. Митрополит Корнилий неоднократно приезжал в Ильинский погост, в школу. Директор отметил его скромность. Среди экспонатов обломки колоколов, которые сбрасывали коммунисты с местных церквей (Устьяновской, Воскресенской).

В деревнях было много моленных, иногда две на деревню и даже по три (т.к. в деревне проживали старообрядцы разных толков: лужканские, окружники (признавшие Окружное послание), неокружники (не признавшие, соответственно)). На каждом деревенском доме обязательно висел крест. Надо отметить, что Гуслицы – это единственное место, этакий куст, где сохранилось столько действующих церквей и моленных РПСЦ.

И что интересно, гуслицкий край не только не был бедным, мало того, считался зажиточным, несмотря на то, что селения его были расположены в заболоченной местности, почвы весьма скудные, неплодородные, нет рядом крупных торговых путей, больших рек. Вот как в начале ХХ века пишет об этом А.С. Пругавин: «Гуслицкий край всегда считался зажиточным, что доказывается и внешним опрятным видом крестьянских построек, и вообще сносным мужицким хозяйством». Из Гуслиц вышло немало известных купеческих фамилий.

В запасниках, по словам директора, еще много экспонатов, но пока нет достаточного места, чтобы их все разместить.

Вроде бы все посмотрели. Но, оказывается, нет – в этой, опять припомню слова директора, обычной сельской школе есть еще один музей – археологический, в котором собраны экспонаты, которых нет ни в одном музее Московской области. История создания археологического музея началась с приходом в школу молодого учителя истории, который будучи студентом, ездил в древнегреческий Танаис на раскопки. Он привез оттуда экспонаты 2-3 века до н.э. Решили сделать стену. Оформили ее своими силами в виде сооружения древнегреческой архитектуры. На этом работа не остановилась. Появились новые экспонаты: грузило на сети, окаменевшее зерно, части амфор, монеты (на Руси появились монеты в 15 веке, а в Греции были в 3-м веке до н.э.), наконечники копий. Дальше – больше. Появилась коллекция старообрядческого литья, она пополнялась, и было решено сделать отдельный стенд. Кресты, складни, нательные крестики (есть крест «Никита бесогон», 15 век). Монеты времени Ивана Грозного с изображением копья на каждой монете. Ну и венец экспозиции — финно-угорские женские украшения, им около тысячи лет – еще до прихода христианства: подвески, кольца, шейные, височные, на руки, каменные бусы. Ножи, точильный камень, орудие типа топора, наконечники копий. Все это богатство было найдено самими учениками во главе с директором в 2010 году – неподалеку велись земляные работы, ковшом экскаватора были вывернуты непонятные «железяки». Рабочие сообщили об этом кому надо – Юрию Александровичу, который и организовал со своими учениками поиски. Учащиеся делают архивные фотографии еще оставшихся старинных домов, общаются с их хозяевами, узнают историю их семей. Взаимодействие и взаимопонимание учителей и учеников в Ильинской школе – одни из важнейших составляющих учебного процесса.

После ознакомления со школьными музеями, сопровождающегося интересным и познавательным общением с Юрием Александровичем, нас вкусно накормили в школьной столовой, стены которой (как собственно и стены по всей школе) были расписаны живописными природными пейзажами, а на подоконниках вовсю буйствовала зелень комнатных растений. Из этого рая не хотелось уезжать, но по программе было еще запланировано посещение села Рудня-Никитское, которое настоятельно предлагал нам посмотреть Юрий Александрович. Он нас и сопроводил туда, показав и рассказав о его достопримечательностях.

Вне всякого сомнения, это летняя однопрестольная деревянная церковь Рожества Божией Матери, основному зданию которой, по словам Юрия Александровича, около 450 лет (1570-е годы). Есть предание, что ее построил киевский митрополит Фотий, который укрылся в глухих гуслицких лесах от татар. Он оставил в церкви чудотворную икону Божией Матери. Погост рядом с церковью в простонародье стали называть Богородицын, а ближайшую к нему деревню Богородское. Церковь стоит на огромных валунах, которые собирали со всей округи. Колокольню достраивали позже. Церковь имеет очень интересную конструктивную особенность: внутри нее (под общей крышей) выстроена довольно широкая галерея (или гульбище) для крестных ходов. Время нашего приезда было неурочное, церковь была закрыта, но по милости Божией служительница церкви р. Божия Вера, у которой были ключи, еще не ушла, оказалась рядом и открыла нам храм. Первое, что бросилось в глаза, когда мы вошли, заняло все внимание, буквально заворожило – это огромный образ свт. Николы в богатом окладе, ризы выполнены очень тонко, прослеживается каждый узор. Вера рассказывает нам, что эту икону считают явленной, т.к. была она раньше в староверческом храме (а в этом не было сомнений ни на секунду – абсолютно канонический аскетичный образ, рука с двуперстием), и когда храм стали закрывать, икона была взята местной жительницей и позже принесена в сторожку Богородицына храма. От образа невозможно оторваться. Впечатление, что Святитель каждого встречает и провожает, видит всех, вошедших в храм. К сожалению, другое внутреннее убранство церкви (19-й век), мягко скажем, не совсем соответствует древним стенам (живописные иконы и т.п.). Но, несмотря на это, чувствуется духовная сила этого святого места, ощущается полное умиротворение и благоговение перед святыней. Рядом еще одна церковь, поменьше, зимняя, также деревянная однопрестольная, в честь Рожества Христова, построена почти на 200 лет позже. В церкви находились чтимые иконы Иеросалимской иконы Божией Матери (1-я половина XVIII в.) и явленная икона Казанской Божией Матери. Сейчас в центре храма установлен чтимый медный крест, в местном ряду иконостаса Руденская (Рудненская) икона Божией Матери (это список с чудотворной Рудненской иконы, которая была явлена в 1687 году в местечке Рудня Могилевской епархии. В 1920-х годах чудотворный образ, помещенный в прекрасную ризу, украшенную бриллиантами, исчез). Низкие своды Рождественской церкви украшены лепниной — херувимы, звездочки.

В ХIХ в. оба храма были перестроены и сильно утратили свой первоначальный облик.

В клировой ведомости за 1868 г. церкви Рожества Пресвятой Богородицы, что в Погосте Рудня записано: «Построена в 1572 г. тщанием прихожан. Вторая церковь Рождества Христова теплая, построена в 1782 г. тщанием прихожан. Зданием обе деревянные с таковою же колокольней, на каменном фундаменте. Причта по штату положено: священников два, диакон один, дьячков два и пономарей два. Дома у священноцерковнослужителей собственные, деревянные, на церковной земле. Здания, принадлежащие церкви — деревянные сторожка при церкви и сторожка при базаре и таможне». Практически все члены церковного причта состояли в родстве.

В советское время храм не закрывался, но во 2-й половине 1930-х гг. богослужения в нём не совершались из-за отсутствия священников. В 1937 г. был арестован и по обвинению в контрреволюционной агитации расстрелян священник Виктор Филимонович Пылинский. В 1938 г. были арестованы и расстреляны на Бутовском полигоне староста храма Дмитрий Рогов и уставщик Тимофей Баулин, а также о. Павел Успенский. О. Павел был арестован, себя виновным не признал (допросив местных жителей, следователь даже не дал им прочитать протокол, но потребовал все подписать, потому что, как расскажет потом один из допрашиваемых, «духовенство надо ликвидировать, давай наговаривай больше»).

Прошлись по погосту. У стен храма могилы о. Алексия Кленникова и его жены Марии, убитой бандитами в 1965-м году. Чуть дальше могила, на надгробии которой фигура ангела. Здесь похоронен диакон Василий Лихачев. У него было семь детей, пятеро стали священниками. Старший сын о. Алексий был расстрелян в 1930-м году: храм, в котором он служил, было предписано взорвать, но прихожане окружили церковь, не давая это сделать. Вскоре настоятеля арестовали и расстреляли. Надгробного ангела неоднократно воровали, хотели, видимо, сдать на металл. Но его всегда находили: тяжелый, далеко не унесешь – бросали в поле, даже руку оторвали. После последней кражи прошло 10 лет, думали, что уже все. Но однажды раздался звонок: «Заберите ангела». Не попустил Господь глумления. На одной из могил от любящего мужа такая надпись: «Спи моя голубка Маня, Божие кроткое создание». И совсем свежая могила – на днях умер бывший настоятель храма о. Василий (он два года как был на покое). По словам Веры, на отпевании было много народа, даже те, кто давно отошел. Его почитали, любили. Из Дулева были священники, из Куровской, пел хор семинаристов. Сейчас настоятель о. Серафим – насельник Спасо-Гуслицкого монастыря в г. Куровское (оба храма являются подворьем этой обители).

Можно сказать, что на территории Московской области это единственно сохранившийся храмовый комплекс из двух церквей и отдельно стоящей колокольни («тройник»). Вокруг погоста в 19 веке была возведена кирпичная ограда с красивыми вратами и декоративными угловыми башенками. Здесь, у ворот мы с огромной благодарностью и сожалением попрощались с Юрием Александровичем – директора срочно вызвали в школу – пришли итоги ЕГЭ, и нужно было срочно «запускать процесс» подготовки аттестатов. Далее уже путешествовали самостоятельно. Проехали мимо рудненского источника на месте явления Казанской иконы Божией Матери. Над ним сооружена сень, стоит поклонный крест. В округе есть еще два почитаемых источника: в честь Архангела Михаила (по преданию, он возник на месте разоренного татарами монастыря) и в честь свт. Николы Чудотворца.

В начале ХХ века село Рудня наряду с Ильинским Погостом было важнейшим экономическим центром Гуслиц. В селе регулярно устраивались ярмарки и базары, на которые собирались гуслицкие фабриканты, а также приезжали купцы из Москвы и других городов. Ярмарка в Рудне была второй по значимости после ярмарки в селе Ильинский Погост, и имела годовой оборот около 20 тысяч рублей. Оба села тогда больше напоминали уездные города: постоялые дворы, трактиры, лавки, дома иногородних купцов, которые вели постоянную торговлю с Гуслицким краем; В Рудне было еще земское училище и больница. До сего дня в Рудне сохранилось лишь здание земской больницы, построенное в 1916 году.

Закончили мы свое путешествие там же, откуда и начинали – в деревне Степановка. Прогулялись вдоль озера, образовавшегося после строительства плотины (ее, кстати, строила Устинья Григорьевна, она была главным мелиоратором района). Живописные места, в отличие от Тверской области, где идет варварская вырубка леса, здесь лесное царство. Иногда попадаются проплешины – это от прошедших несколько лет назад лесных пожаров. Но гари уже не видно — молодой лес, где подсаженный, где сам снова начинает завоевывать свою территорию. Есть еще в Степановке Казанский источник, явленный чудесным образом: при пахоте был вывернут из земли крест и забил ключ. 4 июля на Казанскую у источника служится водосвятный молебен.

Что хотелось бы сказать в заключение.

Староверие в Гуслицах сейчас во многом держится лишь по инерции. Люди знают, что их предки старообрядцы, сами крещены в старообрядческих церквах, и детей своих, наверное, тоже крестят там же. Но не более того. Тех носителей самобытной гуслицкой культуры, грамотных старообрядцев-гусляков практически уже нет в живых, а нынешнее поколение, особенно, молодежь не имеет представления о том, что еще, кроме двуперстного крестного знамения, связывает их со старой верой. Практически все уникальные гуслицкие промыслы: иконопись, медное литье, роспись ныне утрачены. 

Сейчас Гуслицы уже не глушь, а можно сказать, ближнее Подмосковье – Москва «наступает» все ближе и ближе. На месте традиционных крестьянских застроек появляются хоромы дачников, архитектура которых не имеет ничего общего с местной традицией. Возможно, что в самое ближайшее время мы окончательно потеряем представление о том, как жили наши предки. Поэтому особенно отрадно, что есть такие островки, в которых люди бережно сохраняют историю родного края для будущих поколений, не позволяя нам стать Иванами, не помнящими родства.

Анна Андреева,

Руководитель Издательского отдела церкви свт. Николы на Берсеневке

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *